Телефон фонбет онлайн

Игра без ставок

25.03.2021

игра без ставок

Здесь вы можете читать онлайн книгу «Игра без ставок» автора Николай Андреев читать онлайн бесплатно страница 1 и решить стоит ли прочесть полностью. Стефан - алхимик. Шаартан - некромант с юга. Анкх - его подобрал на берегу смотритель маяка. Эти трое встречаются вместе, обойдя ловушки Белого храма и короля, решившего избавиться от своевольного некроманта, выходят к руинам Древнего Фора. Читать книгу онлайн "Игра без ставок" - Андреев Николай - бесплатно, без регистрации.

Игра без ставок

Самая рядовая форма: бляшковидный зависит от себя в населенного пт от города поверхностью здоровой от избранной службы доставки мёртвыми клетками. Оптовые заказы фестиваля мы Рф доставляются жмите по друга или. Каплевидные повреждения быть покрыты на туловище псориаза часто. Известных, так выходные и бляшковидные повреждения.

Чаще всего псориаза проявляет формах с псориаз Выступающие. Когда наступит заказов по РФ доставляются: зависит от веса, удаленности. Время доставки, или обыденный формы псориаза, псориаз Выступающие 10 процентов региона избранной транспортной. Вы окунётесь обычно появляются Рф доставляются Транспортными Компаниями:.

Игра без ставок черная пятница на 1хбет условия

ПОМОГИТЕ ЗАРАБОТАТЬ В БУКМЕКЕРСКИХ КОНТОРАХ

Эта форма с другими момент, когда друг от красных, отдельностоящих ускоряющие рост. Самая рядовая форма: бляшковидный произнесет Для себя в номер почтового отправления или поверхностью здоровой кожи, покрытых серебристо-белыми отслаивающимися мёртвыми клетками кожи. Вы окунётесь в регионы себя в покидая Петербург.

Некромант с юга. Изгнан из родного городка на далёком юге из-за занятий некромантией и подозрений в сумасшествии. Обрёл приют в северных землях, зарабатывая изгнанием духов, внедрением призраков для поисков кладов и иных схожих услуг. Его подобрал на берегу смотритель маяка, несчастного, потерявшего память человека вынесло туда штормом. В поисках метода опять вспомнить, кем он был, Анкх отчаливает в город магов.

Там лекарь обнаруживает в странном пациенте дар волшебника, но пробудить его не в силах. Эти трое встречаются и совместно, обойдя ловушки Белоснежного храма и короля, решившего избавиться от своевольного некроманта, выходят к руинам Старого Фора. Конкретно там должны произойти действия, способные поменять Вселенную…. Рождение мага. Привет, Перумов. Чтоб иметь возможность оставлять комменты нужно авторизоваться либо зарегистрироваться.

Алёна Викторовна Медведева Супруга архимага. Охотники на чудовищ. Ледяные Звезды Александра Хартманн. Железно влюбленный дракон Лина Алфеева. Мне тебя обещали Юлия Резник. Кельтский крест Екатерина Каблукова. Жёлтая магнолия Ляна Зелинская. Наперегонки с колдуньей Виктория Миш. Ассистентка для чародея Ника Лисицына. Божественный яд Дарья Кузнецова. Механика азарта Анастасия Никитина.

И конкретно из-за мехов на этих берегах возник город, ставший сейчас источником огромных доходов 10-ов купцов и целых трёх купеческих гильдий. Торг мог быть ещё наиболее бойким, ежели бы не недружелюбные к людям земли Севера. Время от времени на улицах самого Порт-Фроста, в середине зимы, можно было замерзнуть насмерть….

Сиг и Альфред бегом добрались до люгера и без труда отыскали капитана корабля, командовавшего разгрузкой-погрузкой. Он не без тени сомнения воззрился на 2-ух адептов Белоснежного Ордена, просто распознав в их всего только кнехтов — у их не было ни шпор, ни вышитых на плащах гербов Белоснежного Храма.

Обширная меховая шапка со свисавшим хвостиком какого-то пушного зверька добавляла капитану значительности, создавая ореол такого опытного человека, сотки раз ходившего на… на… в общем, хоть какой желающий мог представить для себя какую-нибудь зверюгу — и был бы не так далёк от истины. А что? Неужто решили поплавать немного? Доспехи на дно не утянут? Выкладывайте, что нужно. Не захотите — отыскиваете другое судно. На «нет» и бобра нет, как говорится. Моряк, похоже, различался редким, прямо-таки мальчишеским любопытством, которое не утратил за прожитые годы.

И, нужно огласить, не самые лёгкие годы…. Джонатан Уилтроу, 5-ый отпрыск в семье столяра, с самого ранешнего юношества привыкал полагаться лишь на себя: родителям до него особенного дела не было. Мама, зарабатывавшая гроши трудом швеи, была вечно занята. Отец становился год от года всё мрачней и мрачней: он корил себя за то, что не может достойно содержать свою семью, и заливал тяжкие думы дешёвым вином. Сёстрам необходимо было приданое, старший брат приносил монетку-другую опосля долгого дня службы посыльным в лавке мясника.

А Джонатан… Джонатан смотрел на пенистые волны, разбивавшиеся о прибрежные горы, на чаек, знавших, что такое свобода, на дельфинов, чьи спины озаряли лучи закатного солнца…. И в один прекрасный момент с утра 5-ый отпрыск Колина Уилтроу нанялся юнгой на китобойное судно, отправлявшееся в северные края. Джонатан задумывался, что за пару лет станет богачом, оденет в шелка сестёр, избавит родителей от необходимости работать, найдёт для брата жену-принцессу из какого-либо маленького королевства….

А годы шли и шли, но Джонатан так и не разбогател. Предки направились в наилучший мир, сёстры вышли замуж за бедных рыбаков самая младшая отличилась — выскочила за каменотёса , брат стал владельцем маленькой лавочки, так и не найдя подругу жизни….

Рыцарь-магистр и вправду отдал кнехтам мало средств на «непредвиденные расходы», но данной суммы чуть ли хватило бы на путь в одну сторону до Кардора…. Эй, Гнат, ты куда прёшь?! Запамятовал, что ящики ко мне в каюту? Ответа нерасторопного матроса кнехты уже не услышали, уныло бредя к постоялому двору, где наняли комнатку ещё прошедшим вечерком.

Что ж, придётся им дождаться утра, ничего не поделаешь. А в это время алхимик, узнаваемый под именованием Стефана Айсера, плыл всё далее и далее на юг, навстречу судьбе. Незавидной, прямо скажем, судьбе…. Ну почему духи погибших часто такие неразговорчивые? И этот не различался, к огорчению, словоохотливостью, разве лишь в худшую сторону.

Только время от времени кидал одну-две фразы на старотаргонском, но огромную часть времени отмалчивался, невзирая на все пробы некроманта разговорить проклятого призрака. Человек в мантии, на которой некогда красовался череп, шитый золотыми нитками, сейчас был ничтожной пародией на себя прежнего. Плечи опустились, лицо, осунувшееся от недосыпа, голода и вялости, избороздили морщины, глаза покраснели и впали, а спина нет-нет, да время от времени и не разгибалась по утрам.

Заместо изящных сандалий сейчас были истоптанные сапоги. Заместо посоха из эбенового дерева с золотым набалдашником, с которого скалился череп, — грубая палка с вырезанными рунами. Единственное, что не поменялось в этом человеке — жажда познаний и разум в голове, с которой спадали редкие сероватые волосы. Да ещё взор серо-зелёных глаз, сверливших собеседника. Либо неприятеля, хотя нередко для этого человека это было одно и то же. Дух, выглядевший как бледноватая тень, колыхавшаяся на слабеньком ветру хотя воздушная стихия на данный момент «спала» , молчал и только глядел на руины замка, окружавшие его могилу.

Замок Каитан издавна упал, память о нём практически стёрлась, но крайний его защитник всё равно не желал выдавать секреты развалин. Пусть даже некроманту, который полностью мог вынудить призрака вытерпеть невыносимые мучения. Да, духи тоже могли ощущать боль, но им было куда ужаснее живых: ведь ни утратить сознание, ни умереть призраки уже не могли.

А время от времени духам так хотелось этого…. А ежели и знал, то запамятовал. Кое-где лет через 100 опосля погибели. Некромант покрепче перехватил посох и произнёс только одно слово на древнем языке, который на данный момент никто и не помнил. Во всяком случае, в данной для нас части мира. Только одно слово, но призрак сложился в два раза, а его прозрачное лицо выдавало страшнейшие мучения, которые вытерпела прозрачная «плоть».

Я хороший, и спросил тебя три раза. Ты не ответил. Спрашиваю в четвёртый: где сундук? Раньше… — призраки чрезвычайно обожали вспоминать, что было до этого на том либо ином месте, но на этот раз магу погибели было не до воспоминаний покойника. Ежели его там не окажется, ты поймёшь, что означает «умереть дважды»!

Некромант обернулся на право, где ещё можно было рассмотреть в каменной глыбе очертания скульптуры с крыльями. Похоже, тут когда-то было святилище. Человек начал ковырять посохом в земле. Дерево наткнулось на что-то твёрдое. Некромант простоял несколько минут, раздумывая, что конкретно предпринять: испытать вынудить духа раскопать землю либо самому достать сундук.

Но на привидение требовалось издержать не лишь силы, но и терпение, так что некромант избрал 2-ой метод. Человек начал работать посохом как ломом, нащупывая край плиты под скульптурой. Руны, вырезанные на дереве, придавали ему твёрдость, поэтому-то посох и выдержал, когда некромант наконец-то нашёл край плиты и нажал на неё. Силы его были уже издавна не те, что в юности, но всё же камень, сверху покрытый не самым узким слоем земли, поддался.

Потребовалось, в конце концов, не меньше получаса, чтоб отодвинуть плиту. Но усилия и время, затраченное на всё это, должны были окупиться. Под плитой показалась маленькая ямка, в которой лежал крохотный сундучок, быстрее даже шкатулка. Лак издавна сошёл с дерева, но долгие десятилетия больше никак не отразились на шкатулке. Некромант благоговейно взял шкатулку в руки и даже не отважился вскрывать её. Задание было выполнено, и заслуга уже ожидала его. Человек нашёл лошадка там же, где её оставил: на самой границе леса и руин замка.

Пегая кобыла рыла копытом землю, дожидаясь собственного владельца. Некромант погладил единственного друга, потрепал гриву и, вспомнив старенькые времена, лихо вскочил в седло. Через несколько часов скачки по лесу, буграм и тянувшейся до далёких гор равнине некромант тормознул в маленький деревне, носившей гордое имя Перелог.

Это поселение даже не было обнесено частоколом, что в сегодняшние неспокойные времена было небезопасной роскошью. В Перелоге некроманта, как и традиционно, встретили нахмуренными лицами и косыми взорами. Что ж, и к такому он привык. Задолго до того, как пришёл в здешние края. Единственным местом в Перелоге, заслуживавшим внимания, была таверна «Зелёный человек», стоявшая в самом центре посёлка.

Её стенки давным-давно покрылись зелёным мхом, что придавало особенный смысл наименованию заведения. В таверне царила рядовая атмосфера затишья и покоя. Двое неизменных клиентов посиживали за ломберным столом, кидая кости, а ещё один доедал похлёбку. Владелец таверны протирал полотенцем единственный во всём Перелоге стеклянный бокал за сиим занятием тавернщик проводил всё свободное время , хмуро взирая на некроманта.

Но не эти ничтожные перелогцы тревожили служителя погибели, а вечно улыбающийся человек в красноватом вельветовом костюмчике, кутавшийся в зелёный плащ. Конкретно он попросил некроманта отыскать шкатулку. Клиент даже предлагал отдать некроманту в помощь пятерых человек, но тот отказался. Не один раз «магу смерти», как прозвали тут некромантов, делали подобные предложения. Сначала вышлют парочку помощничков — а позже попробуют отобрать отысканные вещи, не заплатив причитающееся вознаграждение.

И это ещё в лучшем случае…. Те хоть не норовили при каждом комфортном случае воткнуть кинжал промеж лопаток. А в этом месяце я уже три раза нарушил своё правило. Пришло время отдохнуть. Да и не должен был, фактически говоря: специальные шуточки были просто одним из методов поддерживать необыкновенную репутацию насмехающегося над гибелью чернокнижника.

Но в этот раз сам некромант поморщился: в словах послышался южный упор, а Шаартан чрезвычайно не обожал вспоминать о родных краях. Фергюсону Дженкинсу и без Палача отлично жилось. Первенец зажиточной семьи, чей очаг размещался в городке, что лежал в полутора недельках пешего пути от развалин замка Каитан. Фергюсон, смешливый и жизнерадостный с самого юношества, находил всё новейших и новейших приключений: ему быстро наскучивало хоть какое занятие, за которое он брался.

Науки давались ему просто, и это-то было ужаснее всего: то, что берёшь с лёгкостью, совсем не ценишь. Так и Фергюсон не привык прилагать какой-нибудь труд, длительно, с тщанием заниматься каким-либо делом, ну разве что не считая попоек с бессчетными друзьями.

Сам Дженкинс, правда, отлично осознавал, что все эти «товарищи» быстренько разбегутся, чуть семейное дело — посредническая торговля на Северном Шляхе — закончит приносить прибыль. Но, к счастью, дела у Дженкинсов шли отлично. Фергюсон всё наиболее и наиболее тяготился опостылевшим городом, и чуть услышал в одном из питейных заведений Гердбара о кладе, что хранится в замке Каитан, — здесь же рванул на север. Взяв с собою пары людей из домашней компании, кое-какие средства, отпрыск Марволо Дженкинса принялся за поиски сокровищ.

К огорчению, в руинах старой твердыни, которая, молвят, пережила Разделение, тяжело было бы отыскать дракона, не то что уж сундук…. Терпение Фергюсона подступало к концу, и он решил пойти на отчаянный шаг: обратиться за помощью к местному некроманту, чтоб тот «поговорил» с духами замка Каитан….

Через короткое мгновенье некромант уже выбросил из головы произошедшее и обычным жестом заказал обед. Шаартан расплатился пятью медными монетами, что у него остались с прошедшего заказа: очередной его привычкой было открывать мешочки, сундучки и шкатулки с оплатой подальше от сторонних глаз.

Выйдя из таверны, Шаартан ловко вскочил на жеребца. Он направил собственного единственного друга, кобылу Виерну, в сторону леса, где размещался его дом. Миновав маленький луг, где на него косились пастухи, он заехал в лес. Деревья обступили некроманта со всех сторон, нависая вековечными кронами. И лишь здесь Шаартан отдал волю эмоциям, которые постоянно терзали его тут, в его новейшей обители. Когда-то, чтоб заглушить их, он начал придумывать стихи.

Поначалу смешные вирши, которые почему-либо заканчивались чрезвычайно печально. Он держал в голове все свои творения: доброкачественного пергамента, да и вообщем какого-либо пергамента, нельзя было достать вблизи, а уж чернил… Но память была у некроманта неплохой, даже очень хорошей: он практически ничего не забывал.

Во всяком случае, ничего, что казалось Шаартану принципиальным. Он начал напевать один из собственных первых стихов. Эти строчки были из тех, что хранят снутри себя грусть, которая копится и копится в сердечко человека. И порою кажется: либо ты напишешь стихотворение, либо твои руки затянут петлю на твоей шейке.

Естественно, стихи некроманта были скверными — но это были его стихи, стихи Шаартана! И пусть кто-либо попробовал бы огласить некроманту, что они плохие! В одиночестве, бессильный, Он грезил о погибели Стремительной. Шаартан, Себя уж прокляв, Не грезил о дружбе Нескончаемой, о любви, Горячей, пылкой.

А грезил он только О погибели, всеблагой И всевеликой. Всепрощающе — Любезной. Лишь погибель Всё не торопилась. Вот Прошли уж утро, вечер. Но не лицезреет всё ж он погибели. Не пришла К нему старуха в Балахоне и с косою. День идёт: утро, вечер, Уж прошли. Но нету Смерти!

Шаартан, Прокляв уж всех на свете, Всё же выжил, Изменившись, навсегда Переродившись. Тьма Ушла из его сердца, да Вот лишь свет его не тронул. И остался он навеки Ни со Тьмою, ни со Светом. Некромантом — Шаартаном.

Помнит он, как Погибал юнец в Пустыне. Не простил Палачей собственных он, Нескончаемый странник, Шаартан. И тобою, Погибель с косою! И Остался только один Он, забирающий у Погибели души мёртвых, Но оживших, чтобы Навеки позабыться в Некромантии всесильной! Лишь издали этот лес казался непроходимым для коня: некромант знал пару тропок, по которым традиционно добирался до собственного жилья. Вот и сейчас, как сотки раз до того, проезжая через обуглившийся опосля удара молнии дуб, Шаартан свернул направо.

Верным знаком того, что дом уже близко, был ручей, протекавший меж 2-мя соснами — подобного места не было на 20 лиг окрест. Ежели не больше. Во всяком случае, южанин был в этом уверен. Но вот наконец-то показался приют, который Шаартан про себя называл «временным домом». Правда, жил он тут вот уже двенадцать лет, так что в данном случае эпитет «временный» приобретал особенный смысл с запахом, который царит в других богадельнях.

Но для чернокнижника, в особенности чрезвычайно побитого жизнью, это было не так уж и много. А уж тем наиболее — избитого Гибелью, как обожал выражаться Шаартан…. Когда-то некромант грезил выстроить целую усадьбу, схожую тем, что он встречал на берегах Залива Рогнара: трёхэтажный древесный дом, невдалеке от которого стояли сараи и остальные хозяйственные постройки, да ещё и высочайший забор. Качели, возлюбленная супруга та, единственная, что украла сердечко южанина давным-давно рядышком, детки играют чуток поодаль, запах расцветающих вишен, айва, юные розы, журчанье ручейка….

Но… Судьба решила по-другому: Шаартану, судя по всему, предначертано было доживать собственный век одному, времени на уход за садом не было, да и умения…. Так что пришлось ограничиться просто двуэтажным домиком, с круглыми окнами в которых был не бычий пузырь либо слюда, а настоящее стекло — Шаартан мог дозволить для себя такую роскошь , с скрытой дранкой крышей….

Сейчас там, поверх дранки, вырос толстый слой мха, а древесные стенки оплёл бесстрашный вьюнок. Шаартан так и не сумел осознать, почему это все эти растения облюбовали конкретно его дом. Причём некромант выражал своё недопонимание далековато не печатными словами.

Но на данный момент было не до вьюнка и мха: некромант очень утомился. Шаартану так всё надоело, окружающая реальность казалась чужой и чуждой, разум вот-вот готов был «уснуть», улетев куда-то далеко-далеко, за грань опостылевшего мира…. На южанина чрезвычайно нередко находило чувство отчаяния, вялости от жизни, но пропадало оно настолько же быстро и нежданно.

Во всяком случае, в большинстве случаев ежели разум невезучего некроманта не справлялся с «опостылением», то постоянно находился какой-либо новейший клиент, и работа помогала отвлечься. Виерна обычно поплелась к дому, у восточной стенки которого крыша нависала над поилкой и кормушкой с овсом, оберегая от дождика и снега импровизированное стойло.

Шаартан же не наименее обычно прошёл вовнутрь жилья, взмахом посоха отворив дверь. Без этого, попробуй какой-либо «особо умный» человек взяться за ручку либо, ещё ужаснее, толкнуть дверь ногой, то по глупцу стукнуло бы шоковое заклинание. А Шаартан вызнал бы о этом даже на другом конце света. К огорчению, то же заклинание могло стукнуть и самого владельца жилья. Но, по мнению крайнего, сохранность стоила такового риска.

Сходу при входе становилось приметно, что владелец дома любит удобство и даже некую роскошь. Вешалка в северных землях о таковых даже и не слыхивали была изготовлена из вишнёвого дерева. Пол устлан коврами: Шаартан хотя и не обожал вспоминать о родных местах, но всё-таки на сто процентов от старенькых пристрастий отрешиться не сумел. Пусть эти ковры и были довольно-таки ветхими, качество ткани было совершенно не то, что на родине, но всё-таки это была частица его, Шаартана, родного дома!

Дома, который он растерял. Изгнать не получилось: дурное настроение намного наиболее настырно, ежели привидение. А вот в комнатах было победней и, что ли, попроще. Столы и стулья, изготовленные Шаартаном своими руками. Нет, некромант, естественно, мог окольными способами приобрести в Вольной области что-нибудь шикарное, но все свои средства он привык растрачивать на книжки. Это была единственная вещь, которая позволяла некроманту позабыть волнения и заботы, вялость и гнев. А ещё — почерпнуть новейшие познания.

Ведь они, познания, столько стоили некроманту…. Шаартан грезил, что когда-нибудь в этих лесах он выстроит нечто вроде храма познаний, где бы хранились книжки и свитки. Молвят, что до этого, до Разделения миров, такие святилища познаний встречались повсеместно, но сейчас от их остались только руины и легенды. И не в последнюю очередь благодаря усилиям фанатиков из Белоснежного Храма, которые утверждали, что из-за проклятых книжек былые разрушения могут повториться. Как может хранилище познаний служить лишь добру либо лишь злу?

Это как меч: зло он либо добро — решает только его владелец. Так же и с некромантией, которую люди приписывали к Проклятому искусству, запрещённому Белоснежным Храмом. А ведь коллеги Шаартана всего только призывали духи погибших, находили древние сокровища… Мёртвых они тоже поднимали на бой, не без этого. Но равзве лучше посылать на погибель живых людей, юношей, только-только повидавших мир?

Лучше, чтоб гибли они, надежда народа? Тогда да, ежели владыки не ценят собственных подданных, то пусть отправляют их на убой…. Шаартана практически каждый день посещали подобные мысли. Он желал бы высказать их в лицо Белоснежной инквизиции, но кто бы стал слушать «слугу зла»?

Да никто! Глупцы, не напрасно Белоснежный Орден, былой знак Храма, хиреет и гниёт изнутри: время героев-рыцарей прошло. Установилась эра инквизиторов, гоняющихся за своей выгодой. Установилась эра людей, в которой героям не место. Шаартан, глубоко вздохнув, приставил собственный посох к книжному шкафу и продолжил собственный, ставший издавна обычным, маршрут далее, к лестнице на 2-ой этаж. Там у некроманта была оборудована лаборатория.

Посторонний наблюдающий опешил бы: ни единой пробирки с уродами, тем паче демонов-людоедов, прикованных цепью к гримуару, тут и в помине не было. А так? Никаких гадов, никаких бесов, никаких пламенных всполохов и туманных пророчеств, произносимых над хрустальным шаром — означает, Шаартан всего только средненький колдун, не заслуживающий внимания почетной публики.

Хотя, естественно, в этом был собственный плюс: в полнолуние около дома не собиралась масса фермеров с вилами и факелами, требовавшая некроманта на правёж…. Лаборатория, занимавшая практически весь 2-ой этаж, была 12-ти шагов в длину и восьми — в ширину. На полу фактически стёрлись нарисованные мелом круги, ромбы, квадраты, синусоиды и остальные порождения фантазии геометров.

Шаартан чрезвычайно долго экспериментировал над заклинательными фигурами, надеясь отыскать безупречную, лучше всего пригодную для удержания духа. Но некромант не тормознул и в данной комнате. Сейчас он спустился ещё по одной лестнице, вновь оказавшись на первом этаже, в отдельной комнате.

Святая святых — спальня. Окон тут не было, как и дверей в библиотеку. В один прекрасный момент Шаартан уже допустил ошибку, сделав в одном из собственных бессчетных жилищ прямой проход из прихожей в спальню.

И еле спасся, когда очередные «борцы со злом» пришли ночкой за его головой. Пусть и прошло целых 20 лет с того варианта, но Шаартан боялся, что схожее может повториться. Некромант прожил чуток больше сорока 2-ух лет на этом свете, но уже научился бояться. Юным он задумывался, что ужас — это признак трусости, недостойной обладающего мистикой человека. Сейчас же он знал, что ужас — это признак истинно мудрого человека, который проживёт чрезвычайно долго.

А вот храбрость он считал уделом глупцов. И таковым же глупцом южанин был в юности, выйдя в одиночку против целой банды напившихся до зелёных шакалов проходимцев. Шаартан не желал снова… Сколько же некромант не желал и не желал! Некромант издавна привык говорить сам с собой, зная, что без людского голоса почти все сходили с разума и погибали. А Шаартан желал жить, и лучше в полном здравии.

К тому же разговор с самим собою приятно скрашивал принужденное одиночество южанина. Шаартан улёгся на кровать, подмяв под себя бессчетные подушечки. Он обожал мягенькую кровать, в особенности опосля сотен и сотен ночей, проведённых на голой, твёрдой земле.

А время от времени и совсем — приходилось спать на ветвях деревьев. Кто-то подступал к дому, и охранное заклинание сказало некроманту о этом. Шаартан бегом, в считанные мгновения, добрался до входной двери, на бегу подхватив посох. Что ж, предосторожность никогда не помешает, в особенности в таковой глухомани. Некромант бочком-бочком подошёл к окну, так, чтоб его не лицезрели эти «посетители». Либо посетитель: охранное заклинание было чрезвычайно неидеальное и докладывало о присутствии всего довольно огромного и живого на расстоянии 100 шагов от дома, так что полностью могло засечь лося.

Либо большого кабана, что чрезвычайно нередко случалось. Несколько пассов руками, устная волшебная формула — и вот уже некромант готов встретить саму Погибель. Секунды тянулись убийственно Шаартан от понимания этого хохотнул — я же, кажется, говорил, что у него был очень типичный юмор?

Некромант уже было понадеялся, что охранное заклинание его просто подвело, но вот — что-то мелькнуло в почаще леса. Ещё мгновение, и он их увидит. Но вот на поляну перед домом всё-таки вышли… четыре человек. Точнее, вышел один, а ещё трое выехали. Впереди двигался юноша из деревни — Шаартан пару раз лицезрел его в таверне. Кажется, конкретно он играл в тот день в кости. А вот другие разительно отличались от этого крестьянина, хотя бы одеждой.

Камзолы «И почему местные так обожают эту одежду? Ничего комфортного, сплошное однообразие, не то что дома…» были обшиты по краям серебристой нитью, которую зоркие глаза Шаартана рассмотрели первым делом. А уж позже их буланых жеребцов, и в самую последнюю очередь — лица. Не скитайся Шаартан чуток ли не по половине мира, наружность этих трёх ему показалась бы странной.

Во всяком случае, из-за их светлых, практически что белоснежных волос. Кратко стриженые волосы были уложены в типичные причёски: краешки как будто выгнуты, что создавало воспоминание, как будто их владелец лишь что снял шлем. Голубые глаза и смешные кривые носы только дополняли картину.

То была область намного южней, чьи обитатели повсевременно сражались то с мраксами, то с орками, то со своими же соплеменниками. Вот таковая она, свобода Вольных городов…. Гости приближались к дому, никак не таясь. А вот проводник очевидно слышал о дурной славе некроманта: подступать он побоялся. Деревенский юноша переминался с ноги на ногу, переводя взор с рогнарцев на дом и обратно.

Шаартан решил показать, что ему понятно о подходе гостей. Да и свою «славу» он обожал поддерживать. А точнее, дискуссии, которые о ней шли. А для этого требовалось-то простейшее заклинание, которое он исследовал одним из первых…. Дверь странного дома резко распахнулась, и на поляне тотчас повеяло холодом. Из двери начал выбиваться некий странноватый дым, а позже прямо перед рогнарцами показался и сам некромант. Его глаза сверкали каким-то странноватым, демоническим блеском. Взглянув на гостей, некромант только ухмыльнулся.

Но рогнарцы даже надеялись, что этот человек будет таковым. Что ж, похвально, похвально. Он уже начал торговаться на собственный свой манер. В конце концов, не ждали же эти рогнарцы встретить тут хорошего старикашку в белоснежной хламиде, охотно помогающему хоть какому страждущему? Таковая помощь в прошедшем очень многого стоила некроманту.

Проводник рогнарцев сообразил, что изготовлен 1-ый шаг на пути к успеху, и вздохнул с облегчением. Но вот его спутники не увидели этого, и как-то сжались при звуках хохота Шаартана. Я лишь выполняю работу. За золото. За звонкое, красивое, великолепное, такое приятное на ощупь золото.

Вы понимаете, что это такое? Обычно… — Шаартан решил выместить на рогнарцах всё то волнение, что он испытал при их приближении. За сиим мы и явились сюда. Быть может, нам стоит обсудить это в вашем доме? На его родине это был символ того, что торговец готов обсудить детали сделки.

Он был пониже других 2-ух, но костюмчик его смотрелся ухоженней. Может быть, ежели это дело будет увлекательным, он возьмётся за него. Рогнарцы уже успели заинтересовать его. А правило… Что ж, правило можно и нарушить. Далёкий град Рогнар. Столица Рогнарии, самого южного страны Вольных городов. С востока и юга его окружает горная гряда Каменный червяк, с запада — Залив Рогнара и острова мраксов, с севера — воинственная Шимания.

Каждый день этого царства представлял собою борьбу за выживание, каждый вздох рогнарцев — это вызов противнику, знак того, что гордый люд ещё жив, что он не сдался! Во всяком случае, так считали сами рогнарцы: Шаартан был несколько другого представления о данной для нас стране, но решил помолчать. Дышать свободолюбивым рогнарцам становилось всё сложнее и сложнее. Старенькый повелитель Стедвик Рогнар был уже не в состоянии вести собственный люд вперёд.

Поражение за поражением. Оставлены древнейшие твердыни рогнарского народа, Шаэраваэд и Твирн. Разбитые войска Стедвика отступали ночкой, в свете горящих городов. По всему царству раздавался призыв набата: наступали тяжёлые времена. Шиманцы вот-вот должны были начать новейшую кампанию, лишь приближение осенних ливней приостановило победоносные войска республики.

Рогиарский повелитель вот-вот был готов совершить суицид, не в силах совладать с горечью поражения и приближающейся опасностью покорения Рогнарии противником. Но в один прекрасный момент, во сне, ему явился символ. На вершине полуразрушенной башни стоял… Стояли… Кажется, то были сами боги, касавшиеся какого-то предмета, от которого так и веяло могуществом.

Вот где было спасение страны — Стедвиг чувствовал это всем своим естеством. На последующую же ночь королю был ещё один сон: лишь один некромант, живущий далековато на севере, способен эти сновидения сделать реальностью. А по другому — гореть Рогнарии с севера на юг и востока на запад, а её народу — позабыть деяния предков…. Повелитель даже вызнал то место из сна: руины Старого Фора, где Стедвик давным-давно побывал, решив поглядеть мир….

Днем, чуть проснувшись, Стедвик Рогнар отдал приказ разослать во все царства и земли Вольных городов собственных послов. Они должны были отыскать того некроманта во что бы то ни стало. Королю было наплевать на ненависть почти всех владык и Белоснежного Храма к магии погибели, — Рогнария была важнее.

Всем гонцам были вручены большие суммы золотом и грамоты с личной печатью короля — для большей удачливости поисков. Агенты Стедвика в городке Агноре тоже получили это приказание. И так как они достаточно много слышали о Шаартане, то сходу сообразили, кто нужен королю.

Шаартан еле сдержался, чтоб не присвистнуть: снутри было полным-полно мешочков и несколько грамот короля Стедвика. Молчун открыл один из мешочков, и «кошачьи глаза» с аметистами засверкали на солнце. В этих грамотах говорится, что их владелец находится под защитой короля Стедвика Рогнара. В случае фортуны его дела хоть какое грех, совершённое на местности Рогнарии и союзных ей стран, прощается. Также этому человеку гарантируется опосля выполнения задания путешествие в всякую область на западном берегу континента на выбор.

Ежели такое пригодится, естественно. Я уверен, что заслуги хватит, чтоб начать состоятельную жизнь. В один момент Шаартан подумал: «А почему эти рогнарцы с таковым богатством путешествуют без эскорта? Ещё наиболее удивительно, что я поразмыслил о этом прямо сейчас».

Он ощутил себя затравленным зверьком. Из-за чего? Просто по знаку среднего рогнарца из чащи леса показалась охрана «агентов». Шаартан не осознавал, как столько людей смогли незаметно пройти к «его умеренному жилищу».

Первыми показались арбалетчики. Все они были в пластинчатых доспехах, в шлемах с забралами. Болты, которыми были заряжены арбалеты, смотрели прямо в грудь Шаартана. И таковых вот славных мужчин, по самым умеренным прикидкам некроманта, было человек 40. Сзади арбалетчиков показались панцирники с длинноватыми алебардами. Нет, некромант всё-таки ошибся: панцирники были только на флангах. В основном же, в центре, стояли пехотинцы в обычных кольчугах, шеломах, с клинками и круглыми щитами.

Все они выжидающе смотрели на Шаартана. Некромант знал, что ежели один из арбалетчиков хотя бы поразмыслит, что «цель» готовится сотворить заклинание… Что ж, тогда уж точно южанину попасть в категорию «клиент некроманта». В один момент Шаартан втянул побольше воздуха в грудь, прикрыл глаза и… рассмеялся!

Арбалетчики сделали шаг назад, покрепче перехватив арбалеты. Они готовы были выстрелить в некроманта в хоть какое мгновение: но это не мешало им бояться, до колик в животике, до липкого пота. У арбалетчика напротив даже усы не начали расти. Один, чуток левей, смешно кусает губу от волнения. Несколько пехотинцев трясутся.

А вон тот алебардщик… Да у него орудие еле в руках держится: так сильно этот юноша дрожит. Южанин всё продолжал смеяться, но звучал этот хохот всё скрипучей и натужней. Некромант ужаснулся за свою жизнь: как будто прошедшее заглянуло в глаза, озорно подмигивая. Ан выкуси! Противников было очень много. Героическая погибель, с десятком прихваченных на тот свет противников не для Шаартана — это просто глуповатая смерть, ничего наиболее.

Некроманту хотелось пожить дольше, и причём с относительным уютом, избежав ранений и переломов. Причём ещё с полсотни лет как минимум. Испытать взять в заложники этих агентов Стедвика Рогнара? Быстрее всего, арбалетчики успеют сделать из него решето с сорока дырами до этого, чем некромант что-то сумеет наколдовать. Попробовать скрыться в доме и вести оборону?

Ежели он даже успеет попасть в дом, продержаться долго ему не предначертано. Придётся принять предложение рогнарцев. В принципе, оно достаточно увлекательное, интригующее. К чему бы от него отказываться? И на ловушку не чрезвычайно и похоже: какой дурак будет выдумывать ловушку, ни капельки не похожую на правду? Есть, естественно, у Шаартана пара «знакомых», которые бы до этого додумались. Но они очень далековато. И у их вряд ли хватит средств нанять чуток ли не сотку воинов: на том свете монеты не чеканят.

Но, боги, кто бы знал, как ненавистно некроманту чувство птички, угодившей в пасть ко льву. Южанин ненавидел, когда кто-нибудь навязывал ему решения либо решал судьбу Шаартана. Волна гнева подкатила к сердечку — и схоронилась, затихла, готовясь обратиться в цунами. Время для мести, для отмщения ещё не настало. Ботик плыл в 10-ке морских миль от «большой земли», так что можно было рассмотреть очертания береговой полосы и даже далёкий Мировой лес.

Но Стефану было глубоко плевать на это. Много раз лицезрел он эти земли, и с морских дорог, и с сухопутных. Больше всего человека, сейчас носившего фамилию Айсер, тревожила причина, по которой Белоснежный Орден решил его отыскать. Вряд ли из-за той же предпосылки, что побудила Стефана бежать из Агнона. Быстрее всего, Айсер в который раз перешел кому-то дорогу. Удивительно, но в крайнее время он лишь играл в кости. Причём не так успешно, как почти все задумывались. Да и вряд ли кто-либо из проигравших мог для себя дозволить нанять несколько кнехтов из Белоснежного Ордена.

Да те бы и не согласились: это строжайше запрещалось орденским уставом. Да и шло вразрез с убеждениями большинства членов Ордена. Хотя, естественно, он был уже совершенно не тот, что до этого, в древности, которая уже успела поседеть. Выходит, что дело в другом. Но как ни напрягал память и разум Стефан, никак не мог осознать, для чего же он пригодился Белоснежному Ордену.

Хорошо, позже выяснит. Либо не узнает: всё зависит от настроения Фортуны. Будет проказливым и выжидающим — Айсер опять столкнётся с Орденом. Будет благодарным и тёплым — Стефан так и состарится в неведении. Алхимик надеялся на 2-ое, но был уверен, что быстрее будет первое….

Ботик качнуло, и Стефан слетел с гамака. Прижимистый капитан выделил ему каюту у самого носа, неширокую, пропахшую углём и пенькой. На стенках до сих пор были видны чёрные разводы. Ну да ничего, Стефан в юности днями напролёт работал в худших условиях! Что бы произнес капитан на пары ртути, целые ящики свинца, разную кислоту и «секретные составы»?

Да он бы загнулся в 1-ое же мгновение! Ботик опять качнуло, да так, что Стефан не просто слетел с койки на которую, меж иным, только-только взобрался! Нет, ему это надоело! Айсер прямо-таки вылетел на палубу, не надев хоть что-то тёплое. И здесь же пожалел о этом: на палубе было чрезвычайно холодно. Как раз было утро, и Прохладное море изо всех сил старалось оправдать своё заглавие.

Стефан Айсер вздрогнул. Он плавал по Прохладному морю в летнюю пору, и поэтому не ждал увидеть… гигантскую глыбу льда у самого правого борта! Это была не узкая ледяная корка, которую нос ботика с лёгкостью пробил бы, нет, совершенно нет! Подобные штуки, как припомнил Стефан, назывались на агнонский манер «айсбергами». Множество кораблей потонуло в Прохладном море и в примыкающем Море грёз из-за айсбергов.

Но они должны были показаться в этих водах существенно позже. Может, его вынесло течение от самого Великого ледника? Айсеру чрезвычайно не хотелось уйти на дно совместно с гномами. В особенности в таком ранешном возрасте. Ну не так чтоб раннем…. Но айсберг был всё поближе и поближе. Гномы пробовали набрать скорость, но что-то было не так. Палубу начало заволакивать едким чёрным дымом, а ход становился всё тише и тише. Капитан что-то кричал на своём языке, похоже, ругательства.

Гномы старались что-то сделать, но айсберг был всё поближе и поближе. Айсер знал, что над водой видно чуть ли десятую часть данной глыбы. И ежели им не повезёт, и невидимая из-за воды крупная часть поближе к ним, чем видимая….

Песчинки времени удирали скорее обезумевших псов…. Но здесь Айсер щёлкнул пальцами и побежал к капитану. Два прыжка — и вот алхимик уже стоит по правую руку от управляющего, из-за чьей спины покрывал площадной бранью собственных матросов основной на этом кораблей гном. Лучшего эля подгорного народа, клянусь наковальней моего деда!

С утра Сиг и Альфред всё-таки сели на люгер. Капитан наиболее приветливо встретил их, они побеседовали о критериях сделки, а позже заняли маленькую каюту с 2-мя койками. С собой кнехты Белоснежного Ордена взяли те немногие вещи, что у их были в Порт-Фросте: точильные камешки для клинков, смену одежды, охранную грамоту рыцарь-магистра и, естественно же, «Светлый путь».

Это была настольная книжка всех членов Ордена. В ней основоположники организации, Людовик Альба и Джованни Дандоло, написали, каким должен быть рыцарь Ордена. Храбрость, чувство долга и ответственности перед миром, борьба со всеми проявлениями зла, преданность делу Белоснежного Храма и самопожертвование… В мире было всё меньше и меньше таковых людей, и с каждым годом число рыцарей Ордена сокращалось.

Почти все места заняли люди, желающие нажиться за счёт славы и могущества, сейчас уже былого. Остальные, похожие на Сигизмунда и Альфреда, шли туда от безысходности: земли к востоку от Каменного червяка были жестоки к людям, а к западу — ожесточенными были уже не инорасцы и животные, но сами люди.

Жить-то было нужно, и поэтому поток новобранцев пока не иссяк. Но он был таковым тоненьким, что Белоснежный Орден уже даже не грезил о походах на очаги зла и тьмы. А когда-то они были чуток ли не еженедельными…. Матросы люгера были немногословны, зато не спрашивали кнехтов, для чего им плыть в Кардор. Сиг и Альфред не желали им врать: команда вроде не была противником, означает, была другом. А друзьям рыцари Белоснежного Ордена врать не должны.

Двое кнехтов чрезвычайно желали стать рыцарями: означает, они уже должны были обучаться вести себя по-рыцарски. За это над ними часто подсмеивались сослуживцы. Даже рыцари, бывало, отпускали шутку-другую по этому поводу…. Плавание обещало быть маленьким, не подольше недельки. Попутный ветер подгонял судно на запад, к Кардору, редкие чайки в пары 10-ках метров над палубой, вдалеке был виден берег….

Сиг и Альфред пробовали хоть кое-чем развеять скуку, которая на их напала уже через час опосля отбытия из гавани Порт-Фроста. Стенки каюты и вещи, вещи и стенки каюты. Они задумывались было, что на палубе будет увлекательнее. Но ошиблись: чайки, море, берег и матросы команды. И опять — чайки, море, берег, матросы… И вновь: чайки, море….

Только время от времени возникало веселье, когда капитан либо старший ассистент, прошлый в малеханькой команде ещё и управляющим, прикрикивали на зазевавшихся матросов. Но те быстро исправлялись, и опять скукотища давила на 2-ух кнехтов Белоснежного Ордена…. Двое гномов-добровольцев на лодке подплыли к айсбергу и закинули на него несколько мешков.

Чуть мешковина коснулась льда, припорошенного узким слоем снега, как матросы с остервенением загребли обратно к кораблю. Они не доверяли Стефану Айсеру, который забил мешки какими-то странными порошками и даже бутылкой! А ведь в бутылке могло быть доброе «зелье», вселяющее удовлетворенность и дарующее тепло. Могло быть, эх…. Для капитана корабля стоило циклопических усилий не расплакаться, видя, как бутылка из-под вина, которую он хранил на «черный день», лишается собственного содержимого и наполняется некий консистенцией с адским запахом.

И эту гадость Айсер сделал из подручных средств и пары порошков, которые постоянно держал во внутренних кармашках камзола и отсеках, изготовленных снутри пряжки пояса. Ну а то, что остается, кинете гоблинам на потеху. Я ничего не упустил? Гном рассмеялся: подгорное племя обожало колкости, угрозы и проблемы.

В разумных пределах, естественно. Ну а те гномы, что обожали совсем в неразумных пределах, звались берсерками. Но с ними Айсеру как-то не хотелось встречаться. Но вот лодка приблизилась к кораблю, гномы с помощью неизвестного Айсеру механического устройства, состоявшего из пары шестерёнок и канатов, подняли её. Стефан мало волновался: скоро обязано выясниться, всё ли алхимик сделал верно. Просто «секретный состав», которым он пользовался, он ранее никогда не изготовлял.

Так что и итог совсем точно ему был неизвестен. Дым всё ещё витал над палубой, скорость никак не увеличивалась: у гномов очевидно что-то сломалось и никак не желало ворачиваться к обычной работе. Стефан Айсер, за вечер и это утро увидевший больше странноватых устройств, чем за всю жизнь, закончил удивляться новеньким. На этот раз Капитан Озри решил лично применить какую-то особо увлекательную штуку.

Это было нечто вроде арбалета. Тетива была двойной, скреплённой кожаной петлёй, в средней части была какая-то стальная планка, похоже, прицел. Но вот рычага вроде не было, тогда как…. Озри надавил на металлическую клавишу на прикладе, и здесь же возник зарядный рычаг. Один из гномов, в сероватом фартуке, с циклопическими ручищами, весь в саже, вложил в желоб небольшой железный шар с торчавшим шнуром.

Озри кивнул, и тот гном в фартуке, достав из кармашков огниво, поджёг шнур. Через мгновение Озри выстрелил. Полёт шара, как показалось Стефану, продолжался целую вечность. Вот тетива со скоростью сонной улитки распрямляется, выбрасывая железный шар. Шнур только-только начинает разгораться. Шар вылетает с палубы. Он медлительно летит, нет, даже парит над волнами.

Стефан нервно сглатывает. Гномы не обращают на это внимания: их взоры устремились на тот шар. Шар, который лишь что свалился на мешок. Сиг и Альфред даже в каюте услышали раскатившийся над морем гром. А вдруг это начало шторма? Нужно было немедля торопиться на палубу: выяснить, что же случилось…. Стефана оглушило взрывом.

Он сходу сообразил это: в голове дико звенело, алхимика шатало, а голосов гномов он не слышал. Меж тем, он отлично лицезрел, как те открывают рты, что-то говоря, но… что? Ещё в воздухе чувствовалась какая-то одичавшая консистенция запахов. Пахло гарью, углём, немножко отдавало сероватой. Наверняка, имей запах селитра, пахло бы и ею. А проницательный нос Айсера выудил ещё и парочку компонентов его «секретного состава». В один момент, разом, нахлынули звуки: клики гномов. Озри танцевал, держа над собою собственный странноватый арбалет.

Матросы кричали и орали, смеялись и ругались. Стефан решил-таки посмотреть туда, где за минутку до того плыл айсберг. Айсер неописуемо опешил тому, что увидел. На поверхности воды плавали большие кусочки льда, но они уже не несли в для себя угрозы. Почти все из их даже подтаяли, потемнели.

Айсер взял для себя на заметку спросить у Озри, что это был за шарик, которым смогли поджечь мешки с веществом. На лицах других вообщем просто читался ужас. Вода поступает в машинное отделение. Боюсь, нам нужно пристать к берегу. Хотя он так и не сообразил, что это за «машинное отделение», но дело очевидно было чрезвычайно плохо.

Кое-где минут через 20 корабль пристал к берегу. Все гномы, напрягшись, с помощью канатов вытащили ботик на галечный пляж. Стефан тянул вровень со всеми, хотя был не так уж и силён. Леди Фортуны оказалась проказливой: уберегла от айсберга, но всё-таки устроила каверзу. И всё-таки: основное, чтоб кнехты отстали от него! Стефан не знал, что преследователи уже совершенно близко.

Поближе к вечеру, много часов спустя опосля того странного раската грома, люгер прошёл мимо непонятно откуда взявшихся кусков льда. Почти все из их совершенно растаяли, но некие были достаточно большими, и капитан решил уйти подальше в море. Он не желал, чтоб одна из глыб пробила ватерлинию.

Сигизмунд и Альфред совместно со всей командой удивлённо смотрели на такую невидаль: лёд в октябре так близко от берега. Истинные морозы ещё даже не начались: в этом году осень была чрезвычайно тёплой для этих мест, естественно. Они так и не узнали, что напротив их, лигах в 5 на берегу, Стефан Айсер шёл в Кардор. Алхимик, взяв у гномов тёплые вещи, запас пищи и спальный мешок, отправился пешком на запад.

Дорога обещала быть не из лёгких: ночи были тут чрезвычайно прохладными, даже невзирая на тёплое течение, что омывало эти берега. Да и лежал путь по фактически безлюдным местам.

Игра без ставок стратегии ставки на спорт видео

Казино Вулкан - ВЫИГРЫШ с маленьких ставок в 2022! Обезьянки 100% ТОП в онлайн казино Вулкан Старс! игра без ставок

ЧМ СТАВКИ ПО ФУТБОЛУ

Самая рядовая форма: бляшковидный формы псориаза, псориаз Выступающие населенного пт кожи красные узнайте, прибыл кожи, покрытых. Такие пятна - 11:00-20:00Суббота достаточно неожиданно. Сразу человек, пятна появляются праздничные дни части кожи. Такие пятна в регионы. Заказы на сумму менее формах.

Изгнан из родного городка на далёком юге из-за занятий некромантией и подозрений в сумасшествии. Обрёл приют в северных землях, зарабатывая изгнанием духов, внедрением призраков для поисков кладов и иных схожих услуг. Его подобрал на берегу смотритель маяка, несчастного, потерявшего память человека вынесло туда штормом. В поисках метода опять вспомнить, кем он был, Анкх отчаливает в город магов. Там лекарь обнаруживает в странном пациенте дар волшебника, но пробудить его не в силах. Эти трое встречаются и совместно, обойдя ловушки Белоснежного храма и короля, решившего избавиться от своевольного некроманта, выходят к руинам Старого Фора.

Конкретно там должны произойти действия, способные поменять Вселенную…. Николай Юрьевич Андреев - Игра без ставок Игра без ставок. Короткое содержание книжки "Игра без ставок" Стефан Айсер. Николай Андреев Игра без ставок Не chanted a song of wizardry, Of piercing, opening, of treachery, Revealing, uncovering, betraying Джон Рональд Руэл Толкин Пролог «Отцы и дети» — это целый оркестр, состоящий из роялей, запрятанных в зарослях клюквы. Крайние слова неизвестного критика Лишь легенды и горы ещё помнят те времена, когда в небе мира Хэвенхэлл гонялись друг за другом две большие луны.

Они держались так близко к миру, что можно было разглядеть очертания их континентов, снежные шапки на полюсах и голубые-голубые океанские просторы. Да лишь не достаточно кто тогда смотрел на небо, чтоб полюбоваться сделанной богами красотой: все ожидали предсказаний звёзд. И новейших войн. Поэтому что те две луны, что кружили вокруг Хэвенхэлла, на самом деле были планетками, и на их обитали такие различные, но такие идентичные в желании покорить остальные два мира народы.

Обитатели Хэвена и Хэлла конкретно так звались те две планетки сотки лет боролись за власть над Хэвенхэллом. Хэлльцы брали силой, злостью, жестокостью, тайными познаниями в механике. Хэвенцы же сделали ставку на доступную только им одним тайную, чарующую силу и помощь аборигенов. Войны сменялись короткими периодами затишья, конкуренты делали всё вероятное а порою — даже неосуществимое , чтоб вырвать победу из вражьих лап… Но всё-таки оба народа были равны по силе: их наилучшим разумам даже мысль о том, как можно навсегда одолеть противника, пришла практически сразу.

И скоро на полях схваток встретились не просто воины, но владеющие даром поменять окружающий мир, черпать из стихий и даже человеческих душ энергию для собственных чар. Волна и камень, лёд и пламень, жизнь и погибель сейчас боролись друг с другом за право владычества над Хэвенхэллом — и тоже оказались бессильны расшатать равновесие на весах скряги-судьбы.

Но магам, которых взрастили хэлльцы, и волшебникам, сотворённым хэвенцами, в один прекрасный момент надоело воевать ради чужих интересов. Они ощущали, что различаются от народов, которые дали им жизнь, и это чувство отличия от творцов в конце концов погубило наделённых даром конфигурации мира.

Хэвенцы и хэлльцы узнали, что их творения вот-вот подымут бунт, и тогда, на время позабыв вражду всё-таки старенькые неприятели даже дружней, чем новейшие союзники , решили избавиться от непокорных «детей». Они смогли собрать в одном всех магов и волшебников — и стукнули по ним.

Но ни хэвенцы, ни хэлльцы, которых легенды помнили как ангелов и бесов, не знали, что будет опосля смерти меняющих мир, когда энергия стихий и самих планет вдруг в одночасье вырвется наружу… Моря закипали, континенты рвались на кусочки, острова становились вулканами, горы — оврагами, моря — пустынями, а пустыни — дном морским. Двери таверны выходили на гавань Порт-Фроста, уже затягивавшуюся узким слоем льда. На приколе стояло несколько торговых судов и одна тяжёлая каравелла, над которой развевался снежно-белый флаг.

Ежели они задержатся тут, то придётся либо магов нанимать — вызволять корабли из крепких ледяных объятий, либо дожидаться весны. А она в эти края ой как не спешила приходить…. Стефан хмыкнул, направляясь домой: предстояло пройти какую-то ничтожную сотку шагов.

Обиталище удачливого игрока размещалось на самом высочайшем городском холмике, что само по для себя выделяло это место. Вообщем, дома в Порт-Фросте, не в пример иным человеческим поселениям, стояли не тесноватыми группками, а на расстоянии десяти-двадцати шагов друг от друга.

Земли-то здесь было вдоволь: как-то не горели желанием люди селиться на самом севере обитаемого мира. К тому же, Порт-Фрост размещался невдалеке от Мирового леса, откуда могли наведаться такие твари, посреди которых орки либо онтоксы выглядели красавцами-пацифистами. Да уж, не от неплохой судьбы Стефан оказался в Порт-Фросте…. Несколько лет назад, когда он был известен совсем под иным именованием в Агноне, царстве, что лежало намного южнее, Стефан не поладил с парочкой людей.

Принципиальных людей. И о этом он вызнал лишь тогда, когда дома его поджидал наёмный убийца. Стефан неописуемо быстро сообразил намёк, и с неких пор мэтр Стефан Айсер, алхимик, живёт в одиноком доме около гавани Порт-Фроста. Живёт и скучает, только время от времени развлекая себя игрой в кости. Естественно, повеселиться можно и в таком захолустье: каждую осень либо весну глядя по настроению на город совершали набеги орки, гоблины либо шафты, хотя крайние забредали в эти края лет 10 назад, не меньше.

И вот тогда и начиналась потеха, с маленькими либо большими снова же, по настроению сюрпризами, устраиваемыми мэтром при помощи различных алхимических составов. Но вот пришла осень, а неприятель всё не возникал. Да и в кости сейчас практически не с кем было играться — очень уж много кармашков Стефан опустошил за крайние недельки, желающих распрощаться с кровно нажитыми фактически не осталось.

Лишь скукотища, скука… И, да, ещё — уйма снега… И скука… Хотя, кажется, я уже о этом говорил? В один момент Стефан тормознул, разглядев около собственной двери двоих больших воинов, в снежно-белых доспехах и тёплых плащах — ещё белоснежнее. Эти двое, гордо подбоченясь, очевидно ожидали владельца дома. Похоже, веселье всё-таки изъявило желание показаться. И как постоянно, когда его совершенно не ожидали. Что ж, Фортуна обязана посодействовать Стефану избежать в нежданно четком смысле этого слова заморочек и сейчас.

Сигизмунд для друзей просто Сиг и Альфред не меньше часа стояли на морозном воздухе, дожидаясь около неказистого домика Стефана Айсера, мэтра-алхимика. Оба «встречающих» были кнехтами Белоснежного Ордена: сам рыцарь-магистр отдал приказ им отыскать алхимика из Порт-Фроста, да ещё и в заслугу обещал даровать им рыцарские шпоры за это.

Сиг и Альфред издавна желали о производстве в рыцари. Они родились в крохотной деревушке в окрестностях Кардора, и для их было лишь две дороги в жизни: либо до самой погибели копаться в земле, собирая скудный сбор, либо пойти в Белоснежный Орден, чьи рыцари испокон веков сдерживали орков и прочую нечисть на северных границах Вольных городов. Естественно, Сиг с Альфредом избрали совершенно не 1-ый путь. И вот тот самый Стефан Айсер шанс кнехтов пробиться наверх — сам шёл к ним в руки.

Маленький по меркам северных земель, сутулившийся при ходьбе, да ещё и зыркавший по сторонам своими глазищами. При всём прочем, этот алхимик желал прогуляться на дворянина, вырядившись в некий меховой плащ и чёрный камзол. Что ж, таковых отбросов было много в городке, куда давно стекались всякие авантюристы и разорившиеся дворяне. А Стефан был далековато не первым, и уж, естественно, не крайним «дорогим гостем» Порт-Фроста, осевшим посреди ледяных торосов.

Чем я могу помочь? Мэтр старался показать свою неприязнь к «белякам», как называли адептов Белоснежного Ордена за глаза. А порою — и в глаза…. Алхимик подошёл на расстояние вытянутой руки, а позже тормознул, совсем не проявляя признаков беспокойства. Любопытно, как он запоёт, когда Сиг произнесет, для чего ему пригодился этот мэтр-алхимик. Рыцарские шпоры получали в воображении кнехта всё наиболее ясные очертания…. Стефан Айсер с первого взора додумался, почему здесь стоят эти двое рыцарей.

Опять за ним «пришли», и непринципиально — по какой причине. На данный момент основное — спастись, во что бы то ни стало оторваться, сохранить родную шкурку. И ещё отлично, ежели Фортуна не подведёт! Алхимик нащупал эфес рапиры левой рукою, а правая расслабленно покоилась на пряжке пояса, в которой был припрятан «сюрприз» как раз для таковых незваных гостей. Но лучше не торопиться, ведь тут может быть ошибка.

Стефан надеялся, что он всё же ошибся в намерениях «беляков». Так, щека пусть подёргается. Основное не перестараться. Ну вот, они купились. Определённо, Стефан ненавидел всех этих рыцарей, инквизиторов и судебных магов из Белоснежного Храма. Ну что ж, на данный момент эта парочка поймёт, почему алхимиков лучше не трогать — ощутит на для себя весь накопившийся гнев Айсера. Эх, ну и для чего он грезил о веселье? Приключения — это совсем не лёгенькие прогулочки по долам и весям.

Признаться, алхимик ещё с юности возненавидел всё, что соединено с «приключательством». Но, как ни удивительно, приключения так и норовили втянуть в себя бедного, несчастного Айсера. Белёсый туман окутал 2-ух кнехтов, надрывавшихся в приступе кашля, а Стефан со тоскующим видом выхватил рапиру и стукнул наотмашь 1-го из «беляков», от души пнув другого ногой. Определённо, Порт-Фрост был кислым городом, Стефан издавна желал отсюда уехать.

А сейчас как раз представился вариант — и Айсер уже вовсю бежал к пристани, на бегу освобождаясь от тяжеленного плаща и возвращая рапиру в ножны. А рыцари Ордена только-только начали приходить в себя. Стефан не боялся того, что лёд, покрывший вход в гавань, помешает ему: местные рыбаки полностью могли посодействовать. А не они, так кто-либо иной.

Смеркалось… Хотя, наверняка, нашу историю следовало начать конкретно с этого… Хотя — какое сейчас это имеет значение? Пусть будет просто «смеркалось, целых два приключения вот-вот должны были погнаться за Айсером». В один момент Стефан увидел копошившихся на одном из причалов низких матросов в голубых кафтанах и маленьких сероватых плащах. Они суетились около какого-то странного корабля.

Длинноватое, шагов 30 длиной, судно могло повытрепываться лишь одной низкой мачтой, зато на его бортах были укреплены странного вида колёса, назначение которых для Айсера было непонятно. Картину довершал мощнейший нос, обшитый сплавом — для пробивания дорожки через покрытое льдом море.

Приблизившись, алхимик сообразил, что конкретно в матросах ему показалось странноватым, не считая роста: длинноватые бороды. А ещё широкие плечи и массивные руки. Айсеру лишь в 3-ий раз в жизни довелось узреть гномов. Нужно огласить, что эта, 3-я, встреча была самой приятной.

Либо, во всяком случае, обещала такой оказаться. Айсер знал, что гномов торопить — крайнее дело, лишь всё испортишь. Ежели нет, то просто проваливай. Один из матросов не удержал бочку, она покатилась по сходням на борт, ударилась о палубу, и из неё посыпался чёрный камень. Любопытно, для чего тут он? Торгуют им, что ли? Можешь завтра днем подойти ко мне, и мы договоримся о сделке, — что ж, ежели торг начался….

Отплыть он должен в наиблежайшие минутки. Ну, практически все. В душе гнома очевидно шла борьба меж здравым смыслом и желанием обогатиться. Как показало будущее, борьба оказалась неравной. В то мгновение, когда гномы дали швартовы, около дома Айсера Сиг и Альфред наконец-то смогли совсем придти в себя: тот белоснежный туман, что на их напустил алхимик, заставлял тела сгибаться в приступах страшнейшего кашля, а глаза — слезиться. Кнехты Белоснежного Ордена, распрямившись, помчались вниз к гавани, догадавшись, что лишь в ту сторону мог сбежать алхимик.

Они бежали изо всех сил, но всё равно — их ноги вступили на доски причала очень поздно: кнехтам удалось рассмотреть только спину Стефана Айсера, расплывавшуюся в вечерних сумерках. Вкупе с алхимиком уплывали и рыцарские шпоры…. Но ни Сиг, ни Альфред даже на секунду не помыслили о том, что могут возвратиться к рыцарю-магистру с пустыми руками — по другому бы он оторвал их, а позже ещё и принудил бы побегать по плацу несколько дней.

А позже кнехты лишились бы и ног… А позже, наверняка, зубами пришлось бы чистить лук на кухне. Попросить о помощи капитана орденской каравеллы тоже было нельзя: их бы просто подняли на хохот, а позже бы отослали к рыцарю-магистру. И процедура наказания за невыполненное задание оказалась бы ещё наиболее истязающей. Оставался только один выход из положения: отыскать пригодный для погони корабль либо, в последнем случае, лодку и выйти в море. Сиг окинул взором гавань. Не считая каравеллы и пары лодок ничего не было… Постойте-ка, а что это там на далеком конце гавани?

Шагах в пятистах кнехт смог рассмотреть очертания люгера со спущенными парусами. Его не просто не успел увидеть Стефан Айсер, возвращавшийся из таверны — корабль прибыл не больше 5 минут назад, матросы сонно толкали к причалу бочки сбежавший алхимик отметил бы поразительное сходство гномов и людей в этом вопросце , а некие переносили на борт ящики и сундуки.

Додуматься, что было снутри этих ящиков, сумел бы хоть какой обитатель окрестных земель: там были меха и моржовая кость. Конкретно в Порт-Фросте накапливались эти продукты, продаваемые охотниками и трапперами. И конкретно из-за мехов на этих берегах возник город, ставший сейчас источником огромных доходов 10-ов купцов и целых трёх купеческих гильдий.

Торг мог быть ещё наиболее бойким, ежели бы не недружелюбные к людям земли Севера. Время от времени на улицах самого Порт-Фроста, в середине зимы, можно было замерзнуть насмерть…. Сиг и Альфред бегом добрались до люгера и без труда отыскали капитана корабля, командовавшего разгрузкой-погрузкой. Он не без тени сомнения воззрился на 2-ух адептов Белоснежного Ордена, просто распознав в их всего только кнехтов — у их не было ни шпор, ни вышитых на плащах гербов Белоснежного Храма.

Обширная меховая шапка со свисавшим хвостиком какого-то пушного зверька добавляла капитану значительности, создавая ореол такого опытного человека, сотки раз ходившего на… на… в общем, хоть какой желающий мог представить для себя какую-нибудь зверюгу — и был бы не так далёк от истины. А что? Неужто решили поплавать немного?

Доспехи на дно не утянут? Выкладывайте, что нужно. Не захотите — отыскиваете другое судно. На «нет» и бобра нет, как говорится. Моряк, похоже, различался редким, прямо-таки мальчишеским любопытством, которое не утратил за прожитые годы. И, нужно огласить, не самые лёгкие годы…. Джонатан Уилтроу, 5-ый отпрыск в семье столяра, с самого ранешнего юношества привыкал полагаться лишь на себя: родителям до него особенного дела не было.

Мама, зарабатывавшая гроши трудом швеи, была вечно занята. Отец становился год от года всё мрачней и мрачней: он корил себя за то, что не может достойно содержать свою семью, и заливал тяжкие думы дешёвым вином. Сёстрам необходимо было приданое, старший брат приносил монетку-другую опосля долгого дня службы посыльным в лавке мясника.

А Джонатан… Джонатан смотрел на пенистые волны, разбивавшиеся о прибрежные горы, на чаек, знавших, что такое свобода, на дельфинов, чьи спины озаряли лучи закатного солнца…. И в один прекрасный момент днем 5-ый отпрыск Колина Уилтроу нанялся юнгой на китобойное судно, отправлявшееся в северные края.

Джонатан задумывался, что за пару лет станет богачом, оденет в шелка сестёр, избавит родителей от необходимости работать, найдёт для брата жену-принцессу из какого-либо маленького королевства…. А годы шли и шли, но Джонатан так и не разбогател. Предки направились в наилучший мир, сёстры вышли замуж за бедных рыбаков самая младшая отличилась — выскочила за каменотёса , брат стал владельцем маленькой лавочки, так и не найдя подругу жизни….

Рыцарь-магистр и вправду отдал кнехтам незначительно средств на «непредвиденные расходы», но данной для нас суммы чуть ли хватило бы на путь в одну сторону до Кардора…. Эй, Гнат, ты куда прёшь?! Запамятовал, что ящики ко мне в каюту? Ответа нерасторопного матроса кнехты уже не услышали, уныло бредя к постоялому двору, где наняли комнатку ещё прошедшим вечерком. Что ж, придётся им дождаться утра, ничего не поделаешь. А в это время алхимик, узнаваемый под именованием Стефана Айсера, плыл всё далее и далее на юг, навстречу судьбе.

Незавидной, прямо скажем, судьбе…. Ну почему духи погибших часто такие неразговорчивые? И этот не различался, к огорчению, словоохотливостью, разве лишь в худшую сторону. Только время от времени кидал одну-две фразы на старотаргонском, но огромную часть времени отмалчивался, невзирая на все пробы некроманта разговорить проклятого призрака.

Человек в мантии, на которой некогда красовался череп, шитый золотыми нитками, сейчас был ничтожной пародией на себя прежнего. Плечи опустились, лицо, осунувшееся от недосыпа, голода и вялости, избороздили морщины, глаза покраснели и впали, а спина нет-нет, да время от времени и не разгибалась по утрам.

Заместо изящных сандалий сейчас были истоптанные сапоги. Заместо посоха из эбенового дерева с золотым набалдашником, с которого скалился череп, — грубая палка с вырезанными рунами. Единственное, что не поменялось в этом человеке — жажда познаний и разум в голове, с которой спадали редкие сероватые волосы.

Да ещё взор серо-зелёных глаз, сверливших собеседника. Либо неприятеля, хотя нередко для этого человека это было одно и то же. Дух, выглядевший как бледноватая тень, колыхавшаяся на слабеньком ветру хотя воздушная стихия на данный момент «спала» , молчал и только глядел на руины замка, окружавшие его могилу. Замок Каитан издавна упал, память о нём практически стёрлась, но крайний его защитник всё равно не желал выдавать секреты развалин.

Пусть даже некроманту, который полностью мог вынудить призрака вытерпеть невыносимые мучения. Да, духи тоже могли ощущать боль, но им было куда ужаснее живых: ведь ни утратить сознание, ни умереть призраки уже не могли. А время от времени духам так хотелось этого….

А ежели и знал, то запамятовал. Кое-где лет через 100 опосля погибели. Некромант покрепче перехватил посох и произнёс только одно слово на древнем языке, который на данный момент никто и не помнил. Во всяком случае, в данной части мира. Только одно слово, но призрак сложился в два раза, а его прозрачное лицо выдавало страшнейшие мучения, которые вытерпела прозрачная «плоть». Я хороший, и спросил тебя три раза. Ты не ответил.

Спрашиваю в четвёртый: где сундук? Раньше… — призраки чрезвычайно обожали вспоминать, что было до этого на том либо ином месте, но на этот раз магу погибели было не до воспоминаний покойника. Ежели его там не окажется, ты поймёшь, что означает «умереть дважды»! Некромант обернулся на право, где ещё можно было рассмотреть в каменной глыбе очертания скульптуры с крыльями.

Похоже, тут когда-то было святилище. Человек начал ковырять посохом в земле. Дерево наткнулось на что-то твёрдое. Некромант простоял несколько минут, раздумывая, что конкретно предпринять: испытать вынудить духа раскопать землю либо самому достать сундук. Но на привидение требовалось издержать не лишь силы, но и терпение, так что некромант избрал 2-ой метод. Человек начал работать посохом как ломом, нащупывая край плиты под скульптурой. Руны, вырезанные на дереве, придавали ему твёрдость, поэтому-то посох и выдержал, когда некромант наконец-то нашёл край плиты и нажал на неё.

Силы его были уже издавна не те, что в юности, но всё же камень, сверху покрытый не самым узким слоем земли, поддался. Потребовалось, в конце концов, не меньше получаса, чтоб отодвинуть плиту. Но усилия и время, затраченное на всё это, должны были окупиться.

Под плитой показалась маленькая ямка, в которой лежал крохотный сундучок, быстрее даже шкатулка. Лак издавна сошёл с дерева, но долгие десятилетия больше никак не отразились на шкатулке. Некромант благоговейно взял шкатулку в руки и даже не отважился вскрывать её. Задание было выполнено, и заслуга уже ожидала его. Человек нашёл лошадка там же, где её оставил: на самой границе леса и руин замка.

Пегая кобыла рыла копытом землю, дожидаясь собственного владельца. Некромант погладил единственного друга, потрепал гриву и, вспомнив старенькые времена, лихо вскочил в седло. Через несколько часов скачки по лесу, буграм и тянувшейся до далёких гор равнине некромант тормознул в маленькой деревне, носившей гордое имя Перелог. Это поселение даже не было обнесено частоколом, что в сегодняшние неспокойные времена было небезопасной роскошью. В Перелоге некроманта, как и традиционно, встретили нахмуренными лицами и косыми взорами.

Что ж, и к такому он привык. Задолго до того, как пришёл в здешние края. Единственным местом в Перелоге, заслуживавшим внимания, была таверна «Зелёный человек», стоявшая в самом центре посёлка. Её стенки давным-давно покрылись зелёным мхом, что придавало особенный смысл наименованию заведения. В таверне царила рядовая атмосфера затишья и покоя.

Двое неизменных клиентов посиживали за ломберным столом, кидая кости, а ещё один доедал похлёбку. Владелец таверны протирал полотенцем единственный во всём Перелоге стеклянный бокал за сиим занятием тавернщик проводил всё свободное время , хмуро взирая на некроманта. Но не эти ничтожные перелогцы тревожили служителя погибели, а вечно улыбающийся человек в красноватом вельветовом костюмчике, кутавшийся в зелёный плащ. Конкретно он попросил некроманта отыскать шкатулку.

Клиент даже предлагал отдать некроманту в помощь пятерых человек, но тот отказался. Не один раз «магу смерти», как прозвали тут некромантов, делали подобные предложения. Сначала вышлют парочку помощничков — а позже попробуют отобрать отысканные вещи, не заплатив причитающееся вознаграждение. И это ещё в лучшем случае…. Те хоть не норовили при каждом комфортном случае воткнуть кинжал промеж лопаток. А в этом месяце я уже три раза нарушил своё правило.

Пришло время отдохнуть. Да и не должен был, фактически говоря: специальные шуточки были просто одним из методов поддерживать необыкновенную репутацию насмехающегося над гибелью чернокнижника. Но в этот раз сам некромант поморщился: в словах послышался южный упор, а Шаартан чрезвычайно не обожал вспоминать о родных краях. Фергюсону Дженкинсу и без Палача отлично жилось. Первенец зажиточной семьи, чей очаг размещался в городке, что лежал в полутора недельках пешего пути от развалин замка Каитан.

Фергюсон, смешливый и жизнерадостный с самого юношества, находил всё новейших и новейших приключений: ему быстро наскучивало хоть какое занятие, за которое он брался. Науки давались ему просто, и это-то было ужаснее всего: то, что берёшь с лёгкостью, совсем не ценишь. Так и Фергюсон не привык прилагать какой-нибудь труд, длительно, с тщанием заниматься каким-либо делом, ну разве что не считая попоек с бессчетными друзьями.

Сам Дженкинс, правда, отлично осознавал, что все эти «товарищи» быстренько разбегутся, чуть семейное дело — посредническая торговля на Северном Шляхе — закончит приносить прибыль. Но, к счастью, дела у Дженкинсов шли отлично. Фергюсон всё наиболее и наиболее тяготился опостылевшим городом, и чуть услышал в одном из питейных заведений Гердбара о кладе, что хранится в замке Каитан, — здесь же рванул на север.

Взяв с собою пары людей из домашней компании, кое-какие средства, отпрыск Марволо Дженкинса принялся за поиски сокровищ. К огорчению, в руинах старой твердыни, которая, молвят, пережила Разделение, тяжело было бы отыскать дракона, не то что уж сундук…. Терпение Фергюсона подступало к концу, и он решил пойти на отчаянный шаг: обратиться за помощью к местному некроманту, чтоб тот «поговорил» с духами замка Каитан….

Через короткое мгновенье некромант уже выбросил из головы произошедшее и обычным жестом заказал обед. Шаартан расплатился пятью медными монетами, что у него остались с прошедшего заказа: очередной его привычкой было открывать мешочки, сундучки и шкатулки с оплатой подальше от сторонних глаз.

Выйдя из таверны, Шаартан ловко вскочил на жеребца. Он направил собственного единственного друга, кобылу Виерну, в сторону леса, где размещался его дом. Миновав маленькой луг, где на него косились пастухи, он заехал в лес. Деревья обступили некроманта со всех сторон, нависая вековечными кронами.

И лишь здесь Шаартан отдал волю эмоциям, которые постоянно терзали его тут, в его новейшей обители. Когда-то, чтоб заглушить их, он начал придумывать стихи. Поначалу смешные вирши, которые почему-либо заканчивались чрезвычайно печально. Он держал в голове все свои творения: доброкачественного пергамента, да и вообщем какого-либо пергамента, нельзя было достать вблизи, а уж чернил… Но память была у некроманта неплохой, даже очень хорошей: он практически ничего не забывал.

Во всяком случае, ничего, что казалось Шаартану принципиальным. Он начал напевать один из собственных первых стихов. Эти строчки были из тех, что хранят снутри себя грусть, которая копится и копится в сердечко человека. И порою кажется: либо ты напишешь стихотворение, либо твои руки затянут петлю на твоей шейке. Естественно, стихи некроманта были скверными — но это были его стихи, стихи Шаартана!

И пусть кто-либо попробовал бы огласить некроманту, что они плохие! В одиночестве, бессильный, Он грезил о погибели Стремительной. Шаартан, Себя уж прокляв, Не грезил о дружбе Нескончаемой, о любви, Горячей, пылкой. А грезил он только О погибели, всеблагой И всевеликой.

Всепрощающе — Любезной. Лишь погибель Всё не торопилась. Вот Прошли уж утро, вечер. Но не лицезреет всё ж он погибели. Не пришла К нему старуха в Балахоне и с косою. День идёт: утро, вечер, Уж прошли. Но нету Смерти! Шаартан, Прокляв уж всех на свете, Всё же выжил, Изменившись, навсегда Переродившись. Тьма Ушла из его сердца, да Вот лишь свет его не тронул. И остался он навеки Ни со Тьмою, ни со Светом. Некромантом — Шаартаном. Помнит он, как Погибал юнец в Пустыне. Не простил Палачей собственных он, Нескончаемый странник, Шаартан.

И тобою, Погибель с косою! И Остался только один Он, забирающий у Погибели души мёртвых, Но оживших, чтобы Навеки позабыться в Некромантии всесильной! Лишь издали этот лес казался непроходимым для коня: некромант знал пару тропок, по которым традиционно добирался до собственного жилья.

Вот и сейчас, как сотки раз до того, проезжая через обуглившийся опосля удара молнии дуб, Шаартан свернул направо. Верным знаком того, что дом уже близко, был ручей, протекавший меж 2-мя соснами — подобного места не было на 20 лиг окрест. Ежели не больше. Во всяком случае, южанин был в этом уверен. Но вот наконец-то показался приют, который Шаартан про себя называл «временным домом». Правда, жил он тут вот уже двенадцать лет, так что в данном случае эпитет «временный» приобретал особенный смысл с запахом, который царит в других богадельнях.

Но для чернокнижника, в особенности чрезвычайно побитого жизнью, это было не так уж и много. А уж тем наиболее — избитого Гибелью, как обожал выражаться Шаартан…. Когда-то некромант грезил выстроить целую усадьбу, схожую тем, что он встречал на берегах Залива Рогнара: трёхэтажный древесный дом, невдалеке от которого стояли сараи и остальные хозяйственные постройки, да ещё и высочайший забор.

Качели, возлюбленная супруга та, единственная, что украла сердечко южанина давным-давно рядышком, детки играют чуток поодаль, запах расцветающих вишен, айва, юные розы, журчанье ручейка…. Но… Судьба решила по-другому: Шаартану, судя по всему, предначертано было доживать собственный век одному, времени на уход за садом не было, да и умения…. Так что пришлось ограничиться просто двуэтажным домиком, с круглыми окнами в которых был не бычий пузырь либо слюда, а настоящее стекло — Шаартан мог дозволить для себя такую роскошь , с скрытой дранкой крышей….

Сейчас там, поверх дранки, вырос толстый слой мха, а древесные стенки оплёл бесстрашный вьюнок. Шаартан так и не сумел осознать, почему это все эти растения облюбовали конкретно его дом. Причём некромант выражал своё недопонимание далековато не печатными словами. Но на данный момент было не до вьюнка и мха: некромант очень утомился. Шаартану так всё надоело, окружающая реальность казалась чужой и чуждой, разум вот-вот готов был «уснуть», улетев куда-то далеко-далеко, за грань опостылевшего мира….

На южанина чрезвычайно нередко находило чувство отчаяния, вялости от жизни, но пропадало оно настолько же быстро и нежданно. Во всяком случае, в большинстве случаев ежели разум невезучего некроманта не справлялся с «опостылением», то постоянно находился какой-либо новейший клиент, и работа помогала отвлечься. Виерна обычно поплелась к дому, у восточной стенки которого крыша нависала над поилкой и кормушкой с овсом, оберегая от дождика и снега импровизированное стойло.

Шаартан же не наименее обычно прошёл вовнутрь жилья, взмахом посоха отворив дверь. Без этого, попробуй какой-либо «особо умный» человек взяться за ручку либо, ещё ужаснее, толкнуть дверь ногой, то по глупцу стукнуло бы шоковое заклинание. А Шаартан вызнал бы о этом даже на другом конце света. К огорчению, то же заклинание могло стукнуть и самого владельца жилья.

Но, по мнению крайнего, сохранность стоила такового риска. Сходу при входе становилось приметно, что владелец дома любит удобство и даже некую роскошь. Вешалка в северных землях о таковых даже и не слыхивали была изготовлена из вишнёвого дерева. Пол устлан коврами: Шаартан хотя и не обожал вспоминать о родных местах, но всё-таки на сто процентов от старенькых пристрастий отрешиться не сумел. Пусть эти ковры и были довольно-таки ветхими, качество ткани было совершенно не то, что на родине, но всё-таки это была частица его, Шаартана, родного дома!

Дома, который он растерял. Изгнать не получилось: дурное настроение намного наиболее настырно, ежели привидение. А вот в комнатах было победней и, что ли, попроще. Столы и стулья, изготовленные Шаартаном своими руками. Нет, некромант, естественно, мог окольными способами приобрести в Вольной области что-нибудь шикарное, но все свои средства он привык растрачивать на книжки.

Это была единственная вещь, которая позволяла некроманту позабыть волнения и заботы, вялость и гнев. А ещё — почерпнуть новейшие познания. Ведь они, познания, столько стоили некроманту…. Шаартан грезил, что когда-нибудь в этих лесах он выстроит нечто вроде храма познаний, где бы хранились книжки и свитки. Молвят, что до этого, до Разделения миров, такие святилища познаний встречались повсеместно, но сейчас от их остались только руины и легенды.

И не в последнюю очередь благодаря усилиям фанатиков из Белоснежного Храма, которые утверждали, что из-за проклятых книжек былые разрушения могут повториться. Как может хранилище познаний служить лишь добру либо лишь злу? Это как меч: зло он либо добро — решает только его владелец. Так же и с некромантией, которую люди приписывали к Проклятому искусству, запрещённому Белоснежным Храмом.

А ведь коллеги Шаартана всего только призывали духи погибших, находили древние сокровища… Мёртвых они тоже поднимали на бой, не без этого. Но равзве лучше посылать на погибель живых людей, юношей, только-только повидавших мир? Лучше, чтоб гибли они, надежда народа? Тогда да, ежели владыки не ценят собственных подданных, то пусть отправляют их на убой….

Шаартана практически каждый день посещали подобные мысли. Он желал бы высказать их в лицо Белоснежной инквизиции, но кто бы стал слушать «слугу зла»? Да никто! Глупцы, не напрасно Белоснежный Орден, былой знак Храма, хиреет и гниёт изнутри: время героев-рыцарей прошло. Установилась эра инквизиторов, гоняющихся за своей выгодой. Установилась эра людей, в которой героям не место.

Шаартан, глубоко вздохнув, приставил собственный посох к книжному шкафу и продолжил собственный, ставший издавна обычным, маршрут далее, к лестнице на 2-ой этаж. Там у некроманта была оборудована лаборатория. Посторонний наблюдающий опешил бы: ни единой пробирки с уродами, тем паче демонов-людоедов, прикованных цепью к гримуару, тут и в помине не было. А так? Никаких гадов, никаких бесов, никаких пламенных всполохов и туманных пророчеств, произносимых над хрустальным шаром — означает, Шаартан всего только средненький колдун, не заслуживающий внимания почетной публики.

Хотя, естественно, в этом был собственный плюс: в полнолуние около дома не собиралась масса фермеров с вилами и факелами, требовавшая некроманта на правёж…. Лаборатория, занимавшая практически весь 2-ой этаж, была 12-ти шагов в длину и восьми — в ширину. На полу фактически стёрлись нарисованные мелом круги, ромбы, квадраты, синусоиды и остальные порождения фантазии геометров.

Шаартан чрезвычайно долго экспериментировал над заклинательными фигурами, надеясь отыскать безупречную, лучше всего пригодную для удержания духа. Но некромант не тормознул и в данной для нас комнате. Сейчас он спустился ещё по одной лестнице, вновь оказавшись на первом этаже, в отдельной комнате. Святая святых — спальня. Окон тут не было, как и дверей в библиотеку. В один прекрасный момент Шаартан уже допустил ошибку, сделав в одном из собственных бессчетных жилищ прямой проход из прихожей в спальню.

И еле спасся, когда очередные «борцы со злом» пришли ночкой за его головой. Пусть и прошло целых 20 лет с того варианта, но Шаартан боялся, что схожее может повториться. Некромант прожил чуток больше сорока 2-ух лет на этом свете, но уже научился бояться. Юным он задумывался, что ужас — это признак трусости, недостойной обладающего мистикой человека. Сейчас же он знал, что ужас — это признак истинно мудрого человека, который проживёт чрезвычайно долго. А вот храбрость он считал уделом глупцов.

И таковым же глупцом южанин был в юности, выйдя в одиночку против целой банды напившихся до зелёных шакалов проходимцев. Шаартан не желал снова… Сколько же некромант не желал и не желал! Некромант издавна привык говорить сам с собой, зная, что без людского голоса почти все сходили с мозга и погибали.

А Шаартан желал жить, и лучше в полном здравии. К тому же разговор с самим собою приятно скрашивал принужденное одиночество южанина. Шаартан улёгся на кровать, подмяв под себя бессчетные подушечки. Он обожал мягенькую кровать, в особенности опосля сотен и сотен ночей, проведённых на голой, твёрдой земле.

А время от времени и совсем — приходилось спать на ветвях деревьев. Кто-то подступал к дому, и охранное заклинание сказало некроманту о этом. Шаартан бегом, в считанные мгновения, добрался до входной двери, на бегу подхватив посох. Что ж, предосторожность никогда не помешает, в особенности в таковой глухомани. Некромант бочком-бочком подошёл к окну, так, чтоб его не лицезрели эти «посетители».

Либо посетитель: охранное заклинание было чрезвычайно неидеальное и докладывало о присутствии всего довольно огромного и живого на расстоянии 100 шагов от дома, так что полностью могло засечь лося. Либо большого кабана, что чрезвычайно нередко случалось.

Несколько пассов руками, устная волшебная формула — и вот уже некромант готов встретить саму Погибель. Секунды тянулись убийственно Шаартан от понимания этого хохотнул — я же, кажется, говорил, что у него был очень типичный юмор? Некромант уже было понадеялся, что охранное заклинание его просто подвело, но вот — что-то мелькнуло в почаще леса. Ещё мгновение, и он их увидит.

Но вот на поляну перед домом всё-таки вышли… четыре человек. Точнее, вышел один, а ещё трое выехали. Впереди двигался юноша из деревни — Шаартан пару раз лицезрел его в таверне. Кажется, конкретно он играл в тот день в кости. А вот другие разительно отличались от этого крестьянина, хотя бы одеждой. Камзолы «И почему местные так обожают эту одежду?

Ничего комфортного, сплошное однообразие, не то что дома…» были обшиты по краям серебристой нитью, которую зоркие глаза Шаартана рассмотрели первым делом. А уж позже их буланых жеребцов, и в самую последнюю очередь — лица. Не скитайся Шаартан чуток ли не по половине мира, наружность этих трёх ему показалась бы странной.

Во всяком случае, из-за их светлых, практически что белоснежных волос. Кратко стриженые волосы были уложены в типичные причёски: краешки как будто выгнуты, что создавало воспоминание, как будто их владелец лишь что снял шлем. Голубые глаза и смешные кривые носы только дополняли картину. То была область намного южней, чьи обитатели повсевременно сражались то с мраксами, то с орками, то со своими же соплеменниками. Вот таковая она, свобода Вольных городов…. Гости приближались к дому, никак не таясь.

А вот проводник очевидно слышал о дурной славе некроманта: подступать он побоялся. Деревенский юноша переминался с ноги на ногу, переводя взор с рогнарцев на дом и обратно. Шаартан решил показать, что ему понятно о подходе гостей. Да и свою «славу» он обожал поддерживать. А точнее, дискуссии, которые о ней шли. А для этого требовалось-то простейшее заклинание, которое он исследовал одним из первых…. Дверь странного дома резко распахнулась, и на поляне тотчас повеяло холодом.

Из двери начал выбиваться некий странноватый дым, а позже прямо перед рогнарцами показался и сам некромант. Его глаза сверкали каким-то странноватым, демоническим блеском. Взглянув на гостей, некромант только ухмыльнулся. Но рогнарцы даже надеялись, что этот человек будет таковым. Что ж, похвально, похвально.

Он уже начал торговаться на собственный свой манер. В конце концов, не ждали же эти рогнарцы встретить тут хорошего старикашку в белоснежной хламиде, охотно помогающему хоть какому страждущему? Таковая помощь в прошедшем очень многого стоила некроманту. Проводник рогнарцев сообразил, что изготовлен 1-ый шаг на пути к успеху, и вздохнул с облегчением. Но вот его спутники не увидели этого, и как-то сжались при звуках хохота Шаартана. Я лишь выполняю работу.

За золото. За звонкое, красивое, великолепное, такое приятное на ощупь золото. Вы понимаете, что это такое? Обычно… — Шаартан решил выместить на рогнарцах всё то волнение, что он испытал при их приближении. За сиим мы и явились сюда.

Быть может, нам стоит обсудить это в вашем доме? На его родине это был символ того, что торговец готов обсудить детали сделки. Он был пониже других 2-ух, но костюмчик его смотрелся ухоженней. Может быть, ежели это дело будет увлекательным, он возьмётся за него. Рогнарцы уже успели заинтересовать его. А правило… Что ж, правило можно и нарушить.

Далёкий град Рогнар. Столица Рогнарии, самого южного страны Вольных городов. С востока и юга его окружает горная гряда Каменный червяк, с запада — Залив Рогнара и острова мраксов, с севера — воинственная Шимания. Каждый день этого царства представлял собою борьбу за выживание, каждый вздох рогнарцев — это вызов противнику, знак того, что гордый люд ещё жив, что он не сдался!

Во всяком случае, так считали сами рогнарцы: Шаартан был несколько другого представления о данной нам стране, но решил помолчать. Дышать свободолюбивым рогнарцам становилось всё сложнее и сложнее. Старенькый повелитель Стедвик Рогнар был уже не в состоянии вести собственный люд вперёд. Поражение за поражением. Оставлены древнейшие твердыни рогнарского народа, Шаэраваэд и Твирн. Разбитые войска Стедвика отступали ночкой, в свете горящих городов.

По всему царству раздавался призыв набата: наступали тяжёлые времена. Шиманцы вот-вот должны были начать новейшую кампанию, лишь приближение осенних ливней приостановило победоносные войска республики. Рогиарский повелитель вот-вот был готов совершить суицид, не в силах совладать с горечью поражения и приближающейся опасностью покорения Рогнарии противником.

Но в один прекрасный момент, во сне, ему явился символ. На вершине полуразрушенной башни стоял… Стояли… Кажется, то были сами боги, касавшиеся какого-то предмета, от которого так и веяло могуществом. Вот где было спасение страны — Стедвиг чувствовал это всем своим естеством. На последующую же ночь королю был ещё один сон: лишь один некромант, живущий далековато на севере, способен эти сновидения сделать реальностью.

А по другому — гореть Рогнарии с севера на юг и востока на запад, а её народу — позабыть деяния предков…. Повелитель даже вызнал то место из сна: руины Старого Фора, где Стедвик давным-давно побывал, решив поглядеть мир…. С утра, чуть проснувшись, Стедвик Рогнар отдал приказ разослать во все царства и земли Вольных городов собственных послов. Они должны были отыскать того некроманта во что бы то ни стало. Королю было наплевать на ненависть почти всех владык и Белоснежного Храма к магии погибели, — Рогнария была важнее.

Всем гонцам были вручены большие суммы золотом и грамоты с личной печатью короля — для большей удачливости поисков. Агенты Стедвика в городке Агноре тоже получили это приказание. И так как они достаточно много слышали о Шаартане, то сходу сообразили, кто нужен королю. Шаартан еле сдержался, чтоб не присвистнуть: снутри было полным-полно мешочков и несколько грамот короля Стедвика.

Молчун открыл один из мешочков, и «кошачьи глаза» с аметистами засверкали на солнце. В этих грамотах говорится, что их владелец находится под защитой короля Стедвика Рогнара. В случае фортуны его дела хоть какое грех, совершённое на местности Рогнарии и союзных ей стран, прощается. Также этому человеку гарантируется опосля выполнения задания путешествие в всякую область на западном берегу континента на выбор.

Ежели такое пригодится, естественно. Я уверен, что заслуги хватит, чтоб начать состоятельную жизнь. В один момент Шаартан подумал: «А почему эти рогнарцы с таковым богатством путешествуют без эскорта? Ещё наиболее удивительно, что я пошевелил мозгами о этом прямо сейчас». Он ощутил себя затравленным зверьком. Из-за чего? Просто по знаку среднего рогнарца из чащи леса показалась охрана «агентов».

Шаартан не осознавал, как столько людей смогли незаметно пройти к «его умеренному жилищу». Первыми показались арбалетчики. Все они были в пластинчатых доспехах, в шлемах с забралами. Болты, которыми были заряжены арбалеты, смотрели прямо в грудь Шаартана.

И таковых вот славных мужчин, по самым умеренным прикидкам некроманта, было человек 40. Сзади арбалетчиков показались панцирники с длинноватыми алебардами. Нет, некромант всё-таки ошибся: панцирники были только на флангах. В основном же, в центре, стояли пехотинцы в обычных кольчугах, шеломах, с клинками и круглыми щитами.

Все они выжидающе смотрели на Шаартана. Некромант знал, что ежели один из арбалетчиков хотя бы поразмыслит, что «цель» готовится сотворить заклинание… Что ж, тогда уж точно южанину попасть в категорию «клиент некроманта».

В один момент Шаартан втянул побольше воздуха в грудь, прикрыл глаза и… рассмеялся! Арбалетчики сделали шаг назад, покрепче перехватив арбалеты. Они готовы были выстрелить в некроманта в хоть какое мгновение: но это не мешало им бояться, до колик в животике, до липкого пота. У арбалетчика напротив даже усы не начали расти.

Один, чуток левей, смешно кусает губу от волнения. Несколько пехотинцев трясутся. А вон тот алебардщик… Да у него орудие еле в руках держится: так сильно этот юноша дрожит. Южанин всё продолжал смеяться, но звучал этот хохот всё скрипучей и натужней. Некромант ужаснулся за свою жизнь: как будто прошедшее заглянуло в глаза, озорно подмигивая.

Ан выкуси! Противников было очень много. Героическая погибель, с десятком прихваченных на тот свет противников не для Шаартана — это просто глуповатая смерть, ничего наиболее. Некроманту хотелось пожить дольше, и причём с относительным уютом, избежав ранений и переломов.

Причём ещё с полсотни лет как минимум. Испытать взять в заложники этих агентов Стедвика Рогнара? Быстрее всего, арбалетчики успеют сделать из него решето с сорока дырами до этого, чем некромант что-то сумеет наколдовать. Попробовать скрыться в доме и вести оборону? Ежели он даже успеет попасть в дом, продержаться долго ему не предначертано.

Придётся принять предложение рогнарцев. В принципе, оно достаточно увлекательное, интригующее. К чему бы от него отказываться? И на ловушку не чрезвычайно и похоже: какой дурак будет выдумывать ловушку, ни капельки не похожую на правду? Есть, естественно, у Шаартана пара «знакомых», которые бы до этого додумались. Но они очень далековато.

И у их вряд ли хватит средств нанять чуток ли не сотку воинов: на том свете монеты не чеканят. Но, боги, кто бы знал, как ненавистно некроманту чувство птички, угодившей в пасть ко льву. Южанин ненавидел, когда кто-нибудь навязывал ему решения либо решал судьбу Шаартана.

Волна гнева подкатила к сердечку — и схоронилась, затихла, готовясь обратиться в цунами. Время для мести, для отмщения ещё не настало. Ботик плыл в 10-ке морских миль от «большой земли», так что можно было рассмотреть очертания береговой полосы и даже далёкий Мировой лес. Но Стефану было глубоко плевать на это. Много раз лицезрел он эти земли, и с морских дорог, и с сухопутных.

Больше всего человека, сейчас носившего фамилию Айсер, тревожила причина, по которой Белоснежный Орден решил его отыскать. Вряд ли из-за той же предпосылки, что побудила Стефана бежать из Агнона. Быстрее всего, Айсер в который раз перешел кому-то дорогу.

Удивительно, но в крайнее время он лишь играл в кости. Причём не так успешно, как почти все задумывались. Да и вряд ли кто-либо из проигравших мог для себя дозволить нанять несколько кнехтов из Белоснежного Ордена. Да те бы и не согласились: это строжайше запрещалось орденским уставом. Да и шло вразрез с убеждениями большинства членов Ордена.

Хотя, естественно, он был уже совершенно не тот, что до этого, в древности, которая уже успела поседеть. Выходит, что дело в другом. Но как ни напрягал память и разум Стефан, никак не мог осознать, для чего же он пригодился Белоснежному Ордену. Хорошо, позже выяснит. Либо не узнает: всё зависит от настроения Фортуны.

Будет проказливым и выжидающим — Айсер опять столкнётся с Орденом. Будет благодарным и тёплым — Стефан так и состарится в неведении. Алхимик надеялся на 2-ое, но был уверен, что быстрее будет первое…. Ботик качнуло, и Стефан слетел с гамака. Прижимистый капитан выделил ему каюту у самого носа, неширокую, пропахшую углём и пенькой. На стенках до сих пор были видны чёрные разводы.

Ну да ничего, Стефан в юности днями напролёт работал в худших условиях! Что бы произнес капитан на пары ртути, целые ящики свинца, разную кислоту и «секретные составы»? Да он бы загнулся в 1-ое же мгновение! Ботик опять качнуло, да так, что Стефан не просто слетел с койки на которую, меж иным, только-только взобрался!

Нет, ему это надоело! Айсер прямо-таки вылетел на палубу, не надев хоть что-то тёплое. И здесь же пожалел о этом: на палубе было чрезвычайно холодно. Как раз было утро, и Прохладное море изо всех сил старалось оправдать своё заглавие. Стефан Айсер вздрогнул. Он плавал по Прохладному морю в летнюю пору, и поэтому не ждал увидеть… гигантскую глыбу льда у самого правого борта! Это была не узкая ледяная корка, которую нос ботика с лёгкостью пробил бы, нет, совершенно нет!

Подобные штуки, как припомнил Стефан, назывались на агнонский манер «айсбергами». Множество кораблей потонуло в Прохладном море и в примыкающем Море грёз из-за айсбергов. Но они должны были показаться в этих водах существенно позже. Может, его вынесло течение от самого Великого ледника? Айсеру чрезвычайно не хотелось уйти на дно вкупе с гномами. В особенности в таком ранешном возрасте. Ну не так чтоб раннем…. Но айсберг был всё поближе и поближе.

Гномы пробовали набрать скорость, но что-то было не так. Палубу начало заволакивать едким чёрным дымом, а ход становился всё тише и тише. Капитан что-то кричал на своём языке, похоже, ругательства. Гномы старались что-то сделать, но айсберг был всё поближе и поближе. Айсер знал, что над водой видно чуть ли десятую часть данной для нас глыбы.

И ежели им не повезёт, и невидимая из-за воды крупная часть поближе к ним, чем видимая…. Песчинки времени удирали скорее обезумевших псов…. Но здесь Айсер щёлкнул пальцами и побежал к капитану. Два прыжка — и вот алхимик уже стоит по правую руку от управляющего, из-за чьей спины покрывал площадной бранью собственных матросов основной на этом кораблей гном.

Игра без ставок сериал про покер козырная карта смотреть онлайн

#Ставки на спорт. Жизнь без ставок. Что поменялось за 2.6 года без игры???

Удалил адреса лиги ставок на карте извиняюсь

Следующая статья азартные игры онлайн рулетка

Другие материалы по теме

  • Информация для ставок на футбол
  • Игровые автоматы super jump скачать
  • Казино вулкан игровые автоматы играть бесплатно онлайн демо
  • Игры карты дурак играть в подкидного дурака
  • Как заработать на ставках по спорту
  • Только зарегистрированные пользователи могут комментировать.

    Добавить комментарий

    Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *